Однажды в саду

от Marina Shafir

Однажды мы с друзьями, которые увлекаются фотографией, как и я, гуляя по Яффо, подошли к старинному особняку. Судя по его постройке и отделке, дом этот был некогда прекрасен и величествен, несмотря на уродливые кондиционеры, издержки современного быта. Обычно, я ищу некоторую информацию о месте, куда мы собираемся на фото-прогулку, распечатываю статьи, и мы гуляем, поглядывая в них, проверяя, что здесь было раньше, кто жил, и чем занимался. Так это было и в тот раз.

Мы поехали в Яффо, прогулялись по немецкой (бывшей американской) колонии, удивились сохранности старинных домиков, которые еще в 60-х годах XIX века американцы-пилигримы разобрав на кирпичи в штате Мэн, морским путем завезли в Палестину, и восстановили уже здесь. Солнце начало изрядно припекать, мы заглянули во дворик, посреди которого величественно распустив кроны и многочисленные стволы, одаривая тенью и прохладой немногочисленных посетителей кафе рос древний фикус. Когда-то, чуть более века назад, в старые добрые времена Эрец-Исраэль этот хостель был дворцом русского барона Платона Устинова, а на месте кафе – волшебный сад, поглазеть на который съезжались любопытные из разных концов Палестины.

В то время как друзья ушли заказывать кофе со сладостями, я, нагруженная сумками, заняла свободный столик в тени старого фикуса – последнего свидетеля былой роскоши, и уставилась в распечатанные страницы.

— Когда я покинул это место, тут было все иначе!


— Простите, что вы сказали? – машинально переспросила я, и посмотрела в сторону, откуда доносился приятный немолодой голос по-русски. За соседним столиком, повернувшись ко мне боком, сидел седовласый старик с аккуратной длинной бородой. Он был похож на персонажа из какого-то исторического фильма. Не Лев Толстой, точно, и не Марк Твен! Господи, какие глупости мне мерещатся.

— Я говорю, — продолжил он – что в 1914 году, когда я покинул свой дом и вернулся в Россию, чтобы записаться на фронт, это место выглядело совсем иначе!

— Платон…Григорьевич?

— К вашим услугам, мадмуазель, — чуть приподнялся со стула, прикоснулся рукой к шляпе и поцеловал мне руку.

— Но…но.. месье…Устинов, что вы здесь делаете? Разве вы не…не… умерли…где-то там, в пути, в России?

— С какой стати! Это не в моем характере так быстро сдаваться и оставаться на одном месте. Я люблю путешествовать по местам своей молодости. На этот раз решил посетить свой любимый дом в Яффо, где я счастливо прожил 30 лет.

— Тогда добро пожаловать, месье Устинов, — сказала я ему, все еще недоверчиво поглядывая на старика.

— Спасибо, мадмуазель!

— Никак не привыкну к этому чаю! Что это за мешочки внутри стакана подают?

— С удовольствием принесу вам кофе, месье Устинов.

— Нет-нет, сидите. У меня все равно мало времени.

(Хм-м-м, конечно, вы очень занятой человек — а ведь перед вами вечность)

— Месье Устинов, раз вы уже здесь рядом со мной, можно вас спросить о чем-то? Он глотнул чай, поморщился, поставил стакан и улыбнулся.

— Скажите, пожалуйста, эта мысль мне не дает покоя все то время, что я читала о вас, как так случилось, что вы, уважаемый русский офицер изменили своей православной вере, стали протестантом? В России Николая I, когда такое «предательство» каралось смертной казнью.

— Я влюбился в красавицу Марию! А с ее отцом, герр Мельтцером много беседовал о жизни, о вере, о добре и о боге. Вот тогда и принял решение перейти в другую веру.

— К счастью, ваш дядя Михаил был приближенным к царю и спас вас от виселицы или ссылки в Сибирь во время шахматной партии!

Теперь пришла его очередь удивиться. Он приподнял бровь, ловким движением пальца закрутил ус:

— Откуда вам это известно, мадмуазель?

-Прочла об этом в интернете!

— В каком-нибудь местном желтом бюллетене?

— Можно и так сказать. Иногда интернет очень желтый.

— А вот дочь царя, великая герцогиня Ольга Вейтбургская спасла вас, дала убежище.

— Да, там я получил от нее титул барона, но самые счастливые годы моей жизни прошли здесь в Палестине Эрец –Исраэль, с моей любимой семьей: с дорогой сердце моему супругой Магдаленой и четырьмя детьми.

-Вы можете гордиться, по крайней мере, одним из сыновей – Йоной.

— Господи помилуй, случилось что с ним? – Спросил он с тревогой.

— О нет, месье Устинов, с ним все в порядке. По крайней мере, тогда было в порядке.

— Так что же, все-таки, не томите душу, скажите!

— В те годы, когда Первая мировая война в России плавно перешла в революцию он отправился вас искать. Там в то время была такая неразбериха и хаос, но в конце концов он встретился с матерью и младшей сестрой где-то под Псковом, а чуть позже в Москве встретил свою будущую жену Надежду Бенуа, и все вместе, уже в начале 20-х они успели сбежать из бурлящей большевистской России в Лондон.

— Что значит «большевистской»? – удивленно поднял седые брови.

— После войны, в 1917-м, в России случилась сначала буржуазная революция, а потом большевистский переворот с Лениным и Троцким во главе. Вот.

— Какой переворот? Ре-во-лю-ци-я? – Он приложил руку к уху, чтобы лучше услышать.- Надеюсь, царю удалось все исправить?

— «Удалось»

Но про себя подумала: не буду его огорчать о страшном конце царской семьи, может, в другой раз.

— Но знаете, месье Устинов, не Йона стал знаменитым, а ваш внук! Питер фон Устинов стал выдающимся британским актером. Однажды, уже в 70-х годах прошлого столетия он даже снимал здесь у нас фильм, потратил несколько миллионов, но фильм не удался, к сожалению. Как-нибудь, в следующий раз вам расскажу. Сэр Питер побывал здесь, в Яффо, посетил ваш дом, и ему очень понравились эти места.

— Ах, какое наслаждение это услышать, мадмуазель! — Улыбнулся, взглянул на могучий фикус, который остался от некогда волшебного сада. Взор его затуманился, и он продолжил.

— Когда я прибыл в Яффо из Европы, познакомился здесь в немецкой колонии с темплерами, и очень с ними сблизился. Я купил этот дом, достроил еще один этаж и обустроил прекрасный сад. Как раз в то самое время в сельскохозяйственной гимназии Микве Исраэль был первый выпуск, я пригласил к себе в садовники самого успешного ученика Нисима Альхадефа. И не напрасно, благодаря Нисиму, мои сады стали такими великолепными и самыми большими во всей округе. Ах, здесь росли самые экзотичные цветы, резвились попугаи и даже мартышки. В святую субботу здесь любили гулять дамы с кавалерами из ближайших еврейских поселений. Пока однажды, не приехал ко мне месье де Ротшильд и во время обеда, узнав, кто этот садовник-волшебник, не увел у меня Нисима!

— Вам, наверное, будет приятно услышать, что после того как Нисим принял предложение барона Ротшильда работать на него, он отправился на север Палестины, управлял там большим хозяйством, выращивая цветы для духов. Палестинские духи ему создать не удалось, но он много добрых дел успел сделать в агрономии, пока не подхватил малярию, и не умер. «Король цветов» -так его здесь звали в те годы.

— Жаль….Выдающийся был агроном и скромный человек.

А что случилось с моей коллекцией древностей, вы не слышали, мадмуазель?

— Древние надгробия, скульптуры? Некоторые украшали собой прекрасный сад, остальные вы хранили в подвальных помещениях?

— И об этом вы знаете, мадмуазель? – Он прищурил глаз, и погладил бороду.

— Об этом все знали Платон Григорьевич! Писали об этом…

— Да-да, я помню, в этом вашем….как его…бюллетене мошавы «Инт…инт…тыр», простите, не могу выговорить это странное слово.

— В интернете, месье!

— Да, в ернете. Так вот, возвращаясь в Россию, я забрал с собой почти всю коллекцию, но в дороге тяжело заболел, уснул…И больше ничего не помню, что произошло потом. Мне было 74 года в то время.

— Так вот, я прочла, что часть вашей коллекции находится в одном из наших музеев, а другая бОльшая часть – в Норвегии, и никто не знает, как она там оказалась.

— Хорошо, хорошо.

Мы замолчали. Каждый задумался о своем. Не знаю, о чем думал Устинов, я же успела его хорошо разглядеть, хотя он и сидел против солнца. Он был одет в старомодный парусиновый жакет светло-серого цвета, такие же брюки, косоворотка застегнута на все пуговицы, старая деревянная трость, некогда покрытая лаком была прислонена к стулу, на котором он сидел, откинувшись. Седые, до плеч, еще густые волосы, такая же белая длинная аккуратная борода делали его похожим на библейского старца.

— Хорошо… — еще раз медленно повторил он,- я должен покинуть вас, милая мадмуазель. Было очень приятно с вами беседовать.

— Платон Устинович, уже? Но я не рассказала вам еще, что здесь помнят о вашей доброте! Помнят, как вы построили больницу и спасли многих еврейских беженцев, ее первых пациентов, которые прибыли в Палестину, спасаясь от погромов в царской России. Может быть, одним из них был мой прадед .

— Я делал это из любви к Палестине Эрец-Исраэль и ее народу, — тихо произнес он. Прикоснулся к руке, поцеловав и…

Я открыла глаза и заметила необыкновенную белоснежную бабочку, сидевшую на моей руке. Вдруг она расправила крылья, и взлетела. То поднимаясь, то опускаясь, уверенно управляя нежными крылышками, направилась навстречу солнечному лучу, пронзившего густую крону старого фикуса.

***Полный рассказ о русском бароне из Яффо Платоне Григорьевиче Устинове — здесь.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: