Архивы Катастрофы

от Marina Shafir

Знаменитые списки Шиндлера, открытки, подписанные Анной Франк, приказ с едва заметной из-за мелкого почерка  подписью Гитлера, семейный альбом из гетто, карточки заключенных из концлагеря Маутхаузен, и рядом запись одного из гостей Гесса, коменданта Аушвиц, в гостевой книге: «Спасибо за прекрасно проведенное время». Эти и другие уникальные документы, хранятся в «святая-святых» — архиве национального мемориала Катастрофы (Холокоста)  Яд Вашем, и были приобретены ценой неимоверных трудов его сотрудников.   Когда я там была с группой журналистов, специалисты архива уже не знали как нас оттуда вытащить. И правда, как можно оторваться от рассматривания документов, перечисленных выше? Точно так же, никак невозможно было завершить разговор с историком и писателем Ароном Шнеером и Машей Иониной, директором отдела международных архивных проектов в Яд Вашем.  Вчера моя статья о замалчивании темы Холокоста в бывшем СССР и работе израильских архивистов вышла на сайте Еврейского агентства новостей www.jewish.ru. Ниже полное, без сокращений интервью.

IMG_5463

Что мы знали о Холокосте в советское время? На самом деле – почти ничего.

В Советском Союзе нас учили,  жили советские люди. В плену находились советские военнопленные. Были убиты, растерзаны, замучены, заживо сожжены – советские люди. В школе нам говорили про советский народ, советских бойцов с фашизмом. Холокост был там, где-то далеко, на Западе Европы. И, действительно, Катастрофа европейского еврейства до сих пор лучше изучена в Европе.

«Во времена Советского Союза, тема участия евреев в войне практически умалчивалась, рассказывает историк д-р Арон Шнеер, сотрудник Зала «Имен»  мемориала Яд Вашем, автор книги «Плен».

Считалось, что евреи не участвовали в войне, фальсифицировались данные о количестве евреев — Героев СССР, о численности евреев – участников войны. Тем не менее, в районных, областных изданиях к юбилеям Победы о евреях — Героях СССР что-то писалось. С началом перестройки было издано много книг о войне, в том числе о евреях, принимавших в ней участие. Сегодня скрывается вовсе не еврейская тема, просто доступ к архиву, начиная, примерно, с 2000 года начали ограничивать. И действительно, многие материалы о войне, о фронте, об участии евреев в партизанском движении остаются практически недоступными. Хотя, правда о войне в той или иной степени становится заметной. Например, поисковые отряды на территории России собирают материалы о героях войны и никоим образом не скрывают участие в ней евреев. Более того, «Фонд спецназа имени генерала армии Маргелова», члены которого собирают материалы о бойцах, совершивших подвиг самопожертвования.  Советская пропаганда внедряла в сознание народа, что впервые такой подвиг совершил Александр Матросов, закрывший собой амбразуру вражеского дота в феврале 1943 года. Хотя до него первым совершил подобный подвиг политрук Панкратов в августе 1941 года. Он  получил тогда звание Героя Советского Союза, но об этом не писали. Это было время отступления. До Матросова подобный подвиг совершили 50 человек, но не все они были награждены. Следопыты установили имена, среди которых, четверо евреев, и переслали мне эти материалы. Сегодня еврейская тема на постсоветском пространстве практически не скрывается. Как и Холокост. 15 мая в Москве состоится конференция, инициаторами которой выступили горские евреи. Ее цель — включить День Победы 9 мая в еврейский календарь как День памяти, чтобы в этот день в синагогах читались молитвы. Известно, что до перестройки умалчивалось участие евреев в войне. Многие евреи меняли фамилии и записывали себя русскими, украинцами или белорусами. С началом перестройки архивы приоткрыли, и люди стали узнавать правду о войне и Холокосте. В последнее десятилетие доступ к архивам усложнился опять.

В первую очередь речь идет об архивах Минобороны России и ФСБ. Прошло 70 лет со дня Победы, вроде о войне уже столько много написано. Я думаю, что сегодня не хотят говорить о трагической правде войны, потому что проявятся ошибки тогдашних руководителей страны, факты сотрудничества с немцами и предательство властей и военных. Несмотря на то, что многое уже известно: изданы книги о литовской полиции, украинской дивизии СС, тем не менее, война не перестает поражать, и вырисовывается картина не всеобщего патриотизма и готовности сражаться, но и сотрудничества с немцами на разных социальных уровнях: от рабочего класса до интеллигенции. Полная правда об оккупации еще не написана».

«Святая святых» мемориального комплекса «Яд ВаШем» – архив.

Здесь Маша Ионина, директор отдела международных архивных проектов показывает несколько исторических документов, которые были приобретены в архивах на территории бывших советских республик  и Европы, или получены от частных лиц.
Среди них знаменитые списки Шиндлера,

почтовые открытки, подписанные Анной Франк,

приказ с едва приметной из-за мелкого почерка  подписью Гитлера,

карточки заключенных из концлагеря Маутхаузен, и рядом же запись Гесса в книге гостей лагеря: «Спасибо за прекрасно проведенное время»,

а также частные письма, отправленные из Киева за мгновение до появления в городе немецких войск…

Архивное управление приравнивается по статусу к Министерству. С 2011 по 2013 годы мы подписали договора с министерствами по делам архивов Латвии, Литвы, Эстонии, Белоруссии, Украины, России. Далее мы стали подписывать договора на местном уровне  — с самими архивами. Не так легко обнаружить нужные документы,  которые хранятся среди прочих огромных объемов хранимых в архивах материалах. Нужно найти сотрудников архивов или людей со стороны, чтобы они выявляли нужные нам  документы. Чтобы администрация архива была согласна на это, подписать договор, т.е. создать такую сеть рабочих групп по всем архивам.

— Какие архивы вы имеете в виду?

С 2009 по 2012 год мы подписали 33 договора.  Это гражданские архивы. Архивы можно поделить на три категории. Это бывшие партийные архивы, которые перешли в разные ведомства, после 1991 года, государственные архивы, которые есть в каждом районе или области, городские и региональные архивы. И есть категория ведомственных архивов, куда входят архивы бывшего КГБ  и военные архивы. Плюс архивы министерств – внутренних и иностранных дел. Интересный момент, Советский Союз давно развалился, страны Прибалтики стали давно независимые, а архивная система осталась прежней. Структура, методы управления, как были построены в советское время, так и продолжают работать. Взять, к примеру, Литву или Белоруссию. Давно уже независимые страны, а сотрудники инструктированы одинаково, и правила пользования архивом те же, и составление каталогов, описи документов, а также способы контактирования и налаживание связей —  все осталось прежним. Нам это облегчает работу. Работа архива консервативна в прямом смысле. Эта система хранения материалов была завезена еще в царскую Россию из Германии. Что интересно,  позже, эта же система в самой Германии была усовершенствована и модернизирована, а в Советском Союзе, который унаследовал от царском России эту систему она осталась нетронутой, и как не парадоксально,  по-прежнему работает. Нам это не мешает, а наоборот облегчает работу,  потому что нам понятен этот язык и система намеков, как с кем разговаривать, какие связи и взаимодействия внутри самой системы.

Ведомственные архивы подчиняются военному министерству, традиционно очень консервативному и очень анти иностранному, антикосмополитическому. Но там язык общения совершенно другой, абсолютно по-другому строятся отношения. Нам дважды улыбнулась удача. Договор с бывшим архивом КГБ в Украине, с которым мы работаем очень интенсивно последние 5 лет, и Вильнюсский особый (тоже бывший КГБ) архив. Официально, все архивы открыты, но прийти и работать там, исследовать документы местному жителю или иностранцу, очень малая вероятность. Пережитки советской системы «хранить и не давать» все еще действительны. До перестройки мы работали с архивами очень эпизодически. После того как упал «железный занавес» сотрудничество активизировалось. Конечно, не сравнить,  как мы работали тогда и теперь.  Во времена СССР,  когда исследователь приходил в архив ему на все запросы был один ответ: «нет». Так вот это все осталось. И местные исследователи даже сейчас не могут найти то, что нужно, но даже если они и найдут, то не всегда это получат. Хотя, официально все открыто. Будут искать дело, а оно вдруг, куда-то подложено не туда, вот мы его не можем найти, или оно передано другому лицу. Но благодаря нашей системной работе, новому подходу к сотрудничеству с архивами мы смогли параллельно работать в разных странах. Это действует как эффект домино, только в обратную сторону. Там все домино падает, а  в нашем случае все начинает работать на нас – подниматься. Между архивистами разных стран существуют свои взаимоотношения, они хорошо знакомы и дружат друг с другом. «А, вот, Яд Вашем подписал договор с Литвой! Хорошие условия. Так, а мы что хуже?»  Еще совсем недавно, в период с 2009 по 2013 год мы подписали договора с российскими архивами. Так происходило буквально следующее: директор Курского архива звонил по телефону директору Брянского «вы подписали, ну так мы тоже подпишем». Конечно, не всюду мы смогли договориться. Были такие архивы, которые выставляли очень высокие цены. Мы стараемся придерживаться своей ценовой политики.  У нас есть свой потолок цен, например, мы не можем платить за один архивный лист 1.5 доллара. Иначе мы потом сами окажемся в своей же ловушке, когда никаких денег не хватит. Поэтому мы балансируем на грани того, что нам хочется скопировать, и тем, что мы можем.

— Почему так получается? 

Ответ прост – советская идеология, когда архивы – источник опасной информации.  Помните, спецхраны, где хранились книги по философии, поэзия Ахматовой и Цветаевой. Политика сокрытия и закрытия, оберегание народа от информации. Информация существует для того, чтобы ее скрывать, а вместо нее выдавать идеологию.  Все документы по военному периоду с 1941 по 1945 автоматически хранились в спецхранах. Поэтому до 1990 года нечего было даже думать, чтобы что-то получить. Но даже те, у кого был туда доступ и специальное разрешение пойти в спецхран поработать, им тоже старались не выдавать запрашиваемые документы. Боялись административного наказания. Лучше – не дать вообще. Сейчас в России возвращаются прежние времена. Иногда происходят совершенно казусные вещи. Мы подписали договор с архивом Оренбурга. В этом городе было много эвакуированных евреев, соответственно все материалы о самих эвакуированных хранились в этом архиве. Уже были сканированы материалы,  переслана оплата, но в последний момент они разорвали договор и вернули деньги.

— Какая была названа причина?

Они написали, что договор не соответствует законодательству. Но, скорее всего, вмешался кто-то из местного КГБ. Все как в прежние времена: архивы как бы открыты, но ничего нельзя получить.

Известна история исследователя, которого выслали из какого-то провинциального российского архива, обвинив в шпионаже, только потому, что ему выдали документ, который нельзя было выдавать.

— Это был израильский исследователь?

Нет, местный, с которым у нас был заключен договор на поиск  архивных документов. Все было сделано в соответствии с договором, который мы заключили с этим архивом: подготовлены списки отсканированных документов, переведена оплата, все как положено, но в последний момент…

Самому архиву такой договор выгоден, но видно, как и во времена застоя, был звонок сверху и сотрудники отказались, потому что опасно ослушаться.

Посмотрите, что сейчас происходит в той же Европе, где абсолютно все помешаны на запрете выдачи личной информации.  Получить список имен погибших евреев  в Европе сейчас тяжелее, чем в России.  Хотя и в России сложно.

«Зачем вам наши партизаны?  Среди них есть евреи. Все равно они наши! Не дадим вам».

— Все тот же советский народ?

Ты слушаешь и не веришь своим ушам – это происходит в XXI веке, в наши дни. К сожалению, Россия начинает становиться недоступной. Мы пытались наладить работу с архивом Военно-Медицинской Академии Петербурга. Уникальнейшие коллекции личного характера: дневники, картотека ранений, отчеты о происходящем прямо на местах боевых действий. Богатейший архив, в котором не удалось поработать не только нам, но и местным исследователям.

Но, несмотря на все это, за последние шесть лет мы смогли привезти около миллиона копий документов. Это наша гордость. Все-таки мы представляем Израиль. И наши методы работы служат улучшению имиджа нашей страны.

По нашему приглашению в Израиле побывали архивисты Литвы. Такой и подобные визиты идут на пользу не только Израилю, но и архивам другим стран. Например, когда мы только начинали сотрудничать с архивами Латвии, в провинции у них не было специального оборудования для копирования документов. Они даже не понимали,  как работает сканер. Мы поставили  им это оборудование, а в Израиле устроили для архивистов обучающий семинар. Кроме того они понимают, что благодаря сотрудничеству с Яд Вашем, они получают сохранный фонд и и возможность выложить сканированные документы в интернет, хотя в большей части договоров есть пункт, который запрещает нам публиковать привезенные копии в интернете. Часть документов у них находится в не лучшем состоянии. Наша заслуга заключается в том, что благодаря привезенным нами новым технологиям, этим архивам удается отсканировать погибающие документы, таким образом сохранить свой фонд, иначе через 10-20 лет часть документов просто исчезла бы.

Часть конечно же, к сожалению и исчезнет, потому что мы не можем все объять. Берешь в руки, например, лист из Вильнюсского исторического архива, в котором хранится все информация о большой когда-то еврейской общины Литвы,  на нем биография еврейского учителя или личная карточка, а он рассыпается прямо в руках.

— То есть можно искать информацию о своей семье не только на сайте или библиотеке Яд Вашем, но и на сайтах  этих архивов?

Мне точно известно, например, документы, отсканированные в Эстонии уже выложены в интернете. Что касается Литвы, то они в процессе  – уже можно искать. В Латвии тоже скоро появятся на сайтах архивов. За Россию не отвечаю – сомневаюсь, что это будет сделано.

— А на сайте Яд Вашем?

Это вопрос скорее юридический, потому что иностранные архивы считают себя хранителями-собственниками.

— Можно ли придти к вам, в архив Яд Вашем, для поиска информации о близких?

Частично документы обработаны, описаны и находятся в нашей системе. Но чтобы выложить все для публичного доступа просто не хватает физических возможностей. Это работа займет несколько лет. Можно договориться заранее с сотрудником Яд Вашем, который покажет документы из нашего внутреннего хранилища. А в читальном зале можно увидеть уже треть документов, уже обработанных и выложенных в нашем цифровом хранилище. Они все проиндексированы, можно искать по именам, более того, на каждое имя заведена компьютерная карточка. С помощью «Проекта имен» база имен, жертв Холокоста, в Советском Союзе пополнилась примерно на 400 тысяч имен. Благодаря копиям документов,  которые мы привезли, восстановлены эти имена. Мы занимаемся сбором имен не только тех, кто погиб,  но и тех, кто был эвакуирован и всех тех, кого, так или иначе, коснулся Холокост.

Мы изменили свой подход к самому понятию материалов о Холокосте. Раньше у нас был более консервативный подход. Холокост – это война 1939-1945, и немного раньше, но потом мы поняли, чтобы восстановить судьбу еврейского народа, нужно искать информацию и тех, кто погибал в гетто, лагерях, но также и тех, кто сражался на фронтах, или были репрессированы до войны советской властью. Мы стали сейчас копировать документы 30-х годов, что раньше не считалось нашей областью  — этим занимался архив истории еврейского народа. Мы не влезаем на чужую территорию, но одна из главных целей Яд Вашем – воссоздать судьбы евреев, прошедших Катастрофу. Найти имена и воссоздать судьбу. Мы ищем документы о рождении, в которых упоминаются имена родителей,  списки жителей, списки выборщиков, копии паспортов. Если все это вместе сложить и зафиксировать с помощью компьютерных технологий, то в ближайшем будущем мы сможем узнать о судьбе почти каждого. Эта наша мечта. Может быть, звучит как утопия, но  в принципе мы уже приближаемся к тому, что сможем это осуществить.

— Кроме работы с архивами,  к вам обращаются частные коллекционеры или люди, которые находят или хранят у себя дома военные письма или фотографии?

Конечно. Как только мы приезжаем в командировку в какую-либо страну, мы связываемся с еврейской общиной, встречаемся с ее представителями, и бывает, что люди сами приносят свои коллекции.

Частично такую функцию сбора частных коллекций выполняют еврейские музеи в Украине, Белоруссии, Прибалтике. Но это капля в море. Музеи бедные, государством почти не финансируются, на одни лишь пожертвования не прожить, да и системы хранения у них нет, а время идет, люди уходят, а вместе с ними теряются и важные документы. А многие и не знают о существовании таких музеев.

Мы делали рекламную компанию «Собираем фрагменты». Так как мы работаем в Израиле, так надо работать и в диаспоре. Первое поколение почти все ушли, уже и дети их уходят, а третьему поколению не всегда это важно – многое выбрасывается на помойку. Кто-то вспомнит про еврейский музей, а кто-то и не подумает.

— Какая из находок произвела на вас  особое впечатление?

  • Любой документ о прошлом впечатляет. Они словно жемчужины, которые извлекаешь из ила прошлого. В делах репрессированных из архива бывшего КГБ в Литве мы получили цифровые копии следственных дел 1933-1943 гг. Среди них дело некоего Черняхова Иосифа Самуиловича. Родился в Вильнюсе в 1882 году. Оказалось, он был членом Временного правительства Керенского в 1917 году. Адвокат, депутат Вильнюсского магистрата, член Сионистской организации. В 1930 году выпустил антисоветскую книгу «Ревтрибунал». В 1937 году он был председателем еврейской общины Вильно. В литературе и в интернете, где я искала это имя и не нашла. Посмотрите, какая интересная фигура: от члена Временного правительства до председателя еврейской общины.  Выяснилось, что его сын, Черняхов Михаил Иосифович — один из руководителей организации «Ястреб», корреспондент многих газет на идиш. А его жену Рахиль обвинили в том, что она помогла написать мужу антисоветскую книгу и перевела ее с еврейского языка на русский.  Вот такая яркая талантливая семья. Они все были высланы, их следы пропали, и как сложилась их судьба, пока нам неизвестно. Для дальнейших поисков нужна помощь российских архивов, так как известно, что все высылались на Восток. Но мы надеемся со временем собрать мозаики всех еврейских судеб.

— А случались ли встречи по следам нашедших вами документов?

В Израиле мы нашли человека, бывшего партизана, на которого в одном из зарубежных архивов мы привезли документы из Белоруссии. Список имен партизан, личные карточки.  Он был упомянут в боевых журналах партизанского отряда. А нашелся он…благодаря тому, что когда-то заполнил Лист Свидетельских показаний в Яд Вашем. Мы привезли ему эти материалы, глядя на которые он заплакал. Среди них была его партизанская карточка, место рождения, имена родителей, образование….

Однажды, благодаря найденным документам мы способствовали воссоединению семьи.  Например, для нас стало открытием, что во время войны, в Латвии, еврейская жена латыша могла выжить….если пройдет  операцию по стерилизации.  Мы связали архивные документы, привезенные оттуда и документы нашего архива, и нашли племянницу одной такой женщины, у которой никого из семьи больше не осталось.

— Как быть тем, кто, например,  ищет своих близких, а местечко, в котором те жили,  было уничтожено нацистами, и его название осталось лишь на старых картах?

Обязательно заполнить «Лист свидетельских показаний» (Даф Эд). Это можно сделать прямо на сайте Яд Вашем. Можно также послать просьбу в отдел информации или прийти в читальный зал.

Чем больше мы знаем, тем больше мы не знаем.  Архивные материалы прямое тому доказательство. Находится одна деталь, и мы говорим: как же мы не подумали об этом, так вот, оказывается, как! Так, например, на основе найденных документов мы выяснили, что евреи Литвы активно боролись за ее независимость.

— Вот мы собираем по крупицам то, что происходило с еврейским народом во время войны,  где-то открываются еврейские музеи.  Разве все еще нужно доказывать, что был Холокост?

Я думаю, чем дольше мы живем, тем больше нужно будет доказывать. Время идет вспять. Посмотрите, что сейчас происходит в Европе, в России. То, что для нас кажется очевидным, к сожалению, совершенно не так представляется другими. Искажается сознание, со страшной силой растет антисемитизм и отрицание Катастрофы. Эти документы нам нужны как свидетельство того, что это происходило. Я уверена, что придет время, и к нам будут обращаться юристы с просьбой дать справку о том, что это было.  Вдруг появится какой-то антисемит, и скажет,  не было тут никакого уничтожения евреев, не было гетто, не было братских могил, все придумано. К нам обратятся юристы или исследователи и попросят  у нас документы. Все это возвращается, и счастье, что мы успели в свое время высвободить из закрытых уже хранилищ  «наши» документы. Как мы говорим, «привезли наших евреев сюда, в Израиль».

Масштабный проект сбора, исследования и оцифровки архивных документов о Холокосте на территории бывшего СССР, а также другие проекты Яд Вашем, посвященные трагедии и героизму евреев СССР во время Второй мировой войны, осуществляются благодаря щедрой  поддержке благотворительного фонда Генезис.

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s

%d такие блоггеры, как: